новости
информация

ВНИМАНИЕ!

телефон обратной связи:                                              8-(925)-276-58-63

ВАКАНСИИ! 

В крупный холдинг требуются сотрудники в подразделение личной охраны. Требования: рост от 185 см, 28-38 лет, приветствуется спортивная квалификация. З/п от 90000 до 120000 руб.

Обращаться на e-mail: combat.r@mail.ru или на сайте www.combatreserve.ru через раздел РЕКРУТИНГ, а так же по телефону 8(925)2765863.

1. Телефон по которому можно сделать заказ в нашем интенет-магазине 8-925-276-58-63, либо отправить сообщение на e-mail: combat.r@mail.ru                                                  

2. Оформляем заказа в интернет-магазине. Заходим в раздел МАГАЗИН. Выбираем товар.Нажимаем кнопку КУПИТЬ, после чего товар попадает в вашу корзину. После того как вы выбрали все понравившиеся вам товары слева заходите в Вашу КОРЗИНУ  там видны  все выбранные вами позиции. Далее заполняете форму заказа и нажимаете ОФОРМИТЬ ЗАКАЗ. Вам на почту придет уведомление о  вашем заказе. Делее с вами свяжуться по указанному вами  телефону, на предмет формы оплаты и доставки вашего заказа.

(Доставка товаров на сумму свыше 10000 рублей, по МОСКВЕ, бесплатно)

[читать далее ...]
"Скауты Селуса" (часть вторая, продолжение).17/01/2014

Лагерь носил имя Wafa Wafa Wasara Wasara. Это словосочетание в приблизительном переводе с языка шона значило «кто умер – тот умер, кто выжил – тот остался». По крайней мере, все Скауты с этим толкованием соглашались. Те 10-15% кандидатов, которые прошли курс и получили впоследствии заветный коричневый берет с эмблемой атакующей скопы (а также те, кто отсеялся в результате отбора), считали это место реальным воплощением чистилища.

Wafa Wafa на чишона значило «я умер, я умер!» - уже одно это название заставляло любого военнослужащего относиться к месту с подобным названием, по меньшей мере, с подозрением. Wasara Wasara, в свою очередь, не имело четкого перевода. Это скорее означало панические возгласы – когда, например, в центре крааля обнаруживалась стая разъяренных львов, то обитатели деревни вопили именно это. Поставленные вместе эти слова наводили на мысль о том, что кандидата в Скауты ожидает нечто совершенно ужасное – если уж лагерь носит такое название.

Когда наконец кандидаты прибывали в лагерь – некоторая часть отсеивалась еще на пробежке – то их глазам представала невероятная картина. В лагере не было ни казарм, ни палаток – только несколько примитивных basha, шалашей – и более ничего. Именно в них и предстояло жить курсантам. Рядом с шалашами была небольшая площадка утоптанной земли, с кучкой закопченных камней и углями – это была кухня. Правда, ни в этот вечер ни в несколько последующих, кандидатам не предлагали никакой еды. Курсанты были измотаны бегом – долина Замбези славилась на всю страну как место где жарко всегда – ощущали чувство голода и к тому же были свидетелями, как некоторые из их товарищей уже «сломались».

С этой минуты, как едко шутили инструктора, кандидаты навсегда прощались с жизнью – прошлой. Кандидатов намеренно выматывали, мелочными придирками доводили до крайних пределов, морили голодом и провоцировали на нервный срыв. Тот кто не мог это вынести или же не желал терпеть подобное волен был заявить об уходе с курса в любую секунду. Главным фактором – для инструкторов – было то, как человек себе ведет в любой ситуации. Все реакции кандидатов тщательно подмечались. Когда человек сильно устал и при этом голоден, то все наносное с него быстро слетает, и остается только то, что составляет его истинную сущность. С самого начала курсантов ставили именно в такие условия – начиная с неожиданной вечерней пробежки до лагеря – и инструктора намеренно продолжали увеличивать объем стресса, чтобы сломить в кандидатах дух сопротивления. Фактически эта была пытка голодом, физическими нагрузками и моральным давлением, рассчитанная таким образом, чтобы у человека не оставалось ни минуты перевести дух и задуматься.

Первые пять дней программа строилась по следующему расписанию. Кандидатов будили перед самым рассветом и до 7 часов утра они занимались физической подготовкой – бегом или упражнениями. После чего следовала поверка и немедленно за ней – боевая подготовка: обращение с оружием и стрельба. Стреляли по всякому, патронов не жалея: с двух рук, из автоматического оружия, из пистолетов, неприцельная стрельба. Особое внимание уделялось методу, который у Скаутов назывался «беспорядочная» стрельба – метод принятый на вооружение практически всеми подразделениями РДФ, отлично себя зарекомендовавший в условиях засад противника.

 

Суть ее заключалась в том, что каждый солдат в патруле концентрировал свое внимание на секторе стрельбы перед ним, постоянно анализируя и просчитывая. Солдат обращал внимание на валуны, густые места в кустарнике, выступающие корни деревьев – и стрелял короткими очередями (по два патрона), в те вероятные места, где, по его мнению, могли бы прятаться террористы. Инструктора каждый раз выбирали новые места для «засад» размещая мишени в вероятных местах укрытия террористов. В результате за очень короткие сроки у курсантов развивалось некое шестое чувство – они подсознательно соображали, где сидят «террористы» и успевали всадить туда пару пуль, еще до того, как туда падал их взгляд. Каждый день завершался штурмовой подготовкой – преодолением естественных и искусственных препятствий, лазанием по канатам, причем с каждым днем высота только увеличивалась. С наступлением темноты тренировки продолжались – кандидатов обучали передвижению ночью, работе с компасом и картой, ночной стрельбе и базовым тактическим приемам.

Первые пять дней курсантам не давали никакой еды – никакой абсолютно. Инструктора напоминали им, что, вообще-то, еще в Инкомо курсантам был выдан суточный паек, но «крысиный корм», как правило съедался либо тогда же, либо в первый же день по прибытии, либо же бросался некоторыми во время первой пробежки до лагеря (в надежде, что в лагере будет еда). Питались курсанты тем, что могли добыть в буше – съедобными ягодами, диким шпинатом, корнями, мелкими птицами или грызунами. Но и эту еду было добыть проблематично – необходимо было свободное время, а вот его-то у кандидатов и не было.

 На третий день один из инструкторов подстреливал бабуина. После чего тушу обезьяны вешали высоко на дерево перед шалашами кандидатов. Убитого бабуина не свежевали и не вспарывали ему брюхо – оставляли, как есть. Во влажном и невыносимо жарком воздухе туша очень скоро начинала гнить. Спустя пару дней, бабуина снимали, свежевали, выбрасывали внутренности, разрезали на куски и бросали в котел – вариться. Туда же летели и другие куски мяса из дичи, подстреленной инструкторами, и намеренно доведенной до такого состояния, что мясо из красного превращалось в зеленое. Естественно туда же в котел шли и черви, и личинки, отложенные в мясе мухами.

Это была первая настоящая еда для кандидатов, с момента их прибытия в Вафа-Вафа. Ни один человек от нее не отказывался, хотя запах и вкус, по словам того же Рейда-Дэйли, «были такими, от чего стошнило бы и стервятника и гиену».

Когда в конце 1970-х годов журналистов допустили в лагерь подготовки Скаутов, то они были ошарашены. Один из них обвинил Рейда-Дэйли в том, что тот преднамеренно пытается убить потенциальных кандидатов. На что майор (к тому времени подполковник) ответил: «Ничего подобного, это делается ради их же блага. Скауты на задании, в глубине вражеской территории, например в Мозамбике, могут находиться неделями без доставляемых припасов (в отличие от САС). И выжить они могут только на том, что будет у них под рукой. Случалось, что Скауты в ходе операции натыкались на тушу антилопы, которую задрал лев, но еще не успели пожрать гиены. Если они будут знать только в теории, что они могут это съесть – то они никогда ее не съедят». После чего Скауты-медики объяснили журналистам, что вопреки распространенному мнению, гнилое мясо вполне съедобно, если его тщательно проварить – хотя если дать ему остыть и разогреть снова, это может убить человека. На первых стадиях гниения в нем все еще содержится протеин и оно вполне питательно – в экстремальных ситуациях такая еда спасет человеку жизнь. Цивилизация отшлифовала человека и притупила его чувства – если обычному человеку предложить подобное блюдо, то его стошнит от одного только вида. Но для голодных и измученных курсантов похлебка из гнилого мяса обезьяны была равноценна стейку из самой лучшей мраморной говядины в ресторане отеля «Мономотапа» - они не испытывали абсолютно никаких проблем с едой, а многие даже просили добавки.

Как правило, именно в эти дни происходил самый большой отсев кандидатов – выбывало около сорока человек. Курсантов постоянно держали в неведении относительно расписания занятий – это делалось преднамеренно, если человек хотел бросить, ему не препятствовали. После первых пяти дней, кандидатам начинала выдаваться еда – в ограниченных количествах. Одновременно инструктора поощряли инициативы курсантов по добыче съедобного материала в буше. Правда убивать крупных животных категорически запрещалось.

 

После четырнадцати дней, прожитых кандидатами в условиях сильного стресса и постоянного чувства голода, следовал трехдневный «марш на изматывание». Дистанция обычно выбиралась инструкторами с учетом рельефа местности, но всегда была в пределах 90 – 100 километров. То есть за день курсанты должны были пройти около 30 километров, но эти 30 километров были отмечены на карте. В реальности дистанция была немного больше, потому что кандидаты должны были идти по холмам, преодолевать ручейки и реки, продираться сквозь густой кустарник и т.д. Перед маршем курсантов разбивали на небольшие группы, каждую из которых сопровождал инструктор, внимательно следивший за поведением каждого из кандидатов. Каждому кандидату выдавался 30-килограммовый рюкзак с булыжниками. Все камни были покрашены ярко-зеленой краской – чтобы у курсанта не возникло искушения заменить по пути часть камней. Также перед началом марша и сразу же по его окончании, рюкзаки тщательно взвешивались – опять же, с тем, чтобы проверить, не выбросил ли кандидат незаметно пару-другую булыжников. Рюкзаки специально набивались камнями – эффект был рассчитан на то, чтобы кандидат постоянно помнил, что он тащит бессмысленный и бесполезный груз, что снижало его боевой настрой. Кроме того, курсант естественно тащил на себе свое вооружение и снаряжение. Так что общий полезный – или скорее бесполезный вес – у каждого курсанта составлял от 35 до 40 килограммов.

К этому необходимо добавить, что трасса марша была проложена в долине Замбези с ее постоянной запредельной жарой, способной довести неподготовленного человека до теплового удара за три минуты. Поэтическое название «долина» также не должно смущать – она была усеяна валунами, небольшими, но труднопроходимыми холмиками, оврагами, буераками и ямами. На марш курсантам выдавалось строго ограниченное количество воды. Если к этому добавить и то, что долина находилась в «поясе цеце», где укусы этих мух, а также москитов, мух-мопани и прочих насекомых способны довести человека до исступления, то неудивительно, что одолевшие марш впоследствии называли его highway to hell, дорогой в ад. На все три дня марша курсантам выдавалась 125-граммовая банка с мясом и 250-граммовый пакет кукурузной крупы.

Последние 20 километров – хотя курсанты были в неведении, что это последние 20 километров – марш превращался в марш-бросок: чередование бега и ускоренного шага. Перед этим этапом у кандидата отбирался его рюкзак, набитый камнями, но взамен вручался мешок с песком, чуть меньшего веса. Двадцать километров предлагалось покрыть за 2,5 часа – что было возможно при условии практически постоянного бега. Как правило, командир части, Рон Рейд-Дэйли, всегда старался присутствовать при этом моменте.

Когда курсанты доходили до финишной точки, из кустов неожиданно выступали инструктора и поздравляли их с успешной сдачей отборочного курса. Большинство кандидатов отказывалось верить словам Скаутов, считая, что этот очередной коварный трюк инструкторов, призванный сломить дух и заставить сдаться. Кандидаты, едва стоявшие на ногах, бранились и покрывали смеющихся инструкторов отборными ругательствами, пока наконец до них не доходило, что все экзамены действительно сданы. После чего многие плакали, а по словам Рейда-Дэйли, в такие моменты у него, неоднократно наблюдавшего подобное, тем не менее всегда щемило сердце от гордости за тех кто сдал.

После трех дней отдыха, потребного для восстановления ног – к тому моменту у всех курсантов ступни превращались в кошмар дерматолога – курсанты приступали к двухнедельному курсу выслеживания и выживания в буше. По его окончании, новоиспеченные Скауты из территориальных частей отправлялись домой, в ожидании вызова на задание. Те же, кто был в регулярных частях, направлялись в иной лагерь, для изучения собственно анти-террористических операций, т.н. «темная фаза». Лагерь копировал до мельчайших деталей типичный лагерь террористов в Мозамбике.

Инструкторами там работали бывшие боевики ЗАНЛА и ЗИПРА, многие из которых перешли на сторону РДФ и прошли отбор в Скауты. В течение двух недель инструктора обучали новых Скаутов приемам псевдо-террористических операций, умению выдавать себя за настоящих террористов, обычаям, диалекту, песням, манерам и т.п. После этого Скауты проходили 3-недельную парашютную подготовку в Нью-Саруме и базе Гранд-Риф. Некоторые из Скаутов дополнительно проходили легководолазную подготовку и обучались прыжкам с больших высот. В среднем на подготовку квалифицированного Скаута уходило около полугода.

По прошествии еще шести месяцев, наполненных постоянными тренировками и боевыми операциями, военнослужащий превращался в самую грозную боевую машину родезийских вооруженных сил, человека, способного выжить всегда и везде, разведчика, умеющего вести многодневное наблюдение, стрелка, поражающего любую цель, оперативника, которому под силу было любое задание – Скаута Селуса.


 

Свидетельство австралийца Дерека Эндрюса, профессионального солдата. Вьетнам, Родезия (Скауты Грея и Скауты Селуса), ЮАР (44 вдбр).

Я отслужил в Скаутах Грея примерно девять месяцев, прежде чем решил попробовать перевестись в Скауты Селуса. Нас, добровольцев оказалось примерно 300 человек, как белых, так и черных, отобранных со всей армии. Из казарм Скаутов в Инкомо, мы добрались на грузовиках в тренировочный лагерь на озере Кариба. Лагерь назывался Wafa Wafa Wasara Wasara, что в переводе с языка шона означало «кто умер, тот умер». Буквально с первых часов нас начали серьезно гонять физподготовкой. Она начиналась еще до рассвета, и заканчивалась после наступления темноты. Вечером, как правило мы разучивали песни террористов и пели их вместе у костра. Неделю нас не кормили – вместо этого пичкали массой информации о том, как выжить в буше. К сожалению, в это время года даже в буше особой живности не было. Позже, например, можно было легко найти разные съедобные растения, но не в тот момент, когда мы проходили подготовку. Не повезло. Так что постоянный голод мы перешибали только физическим изнеможением.

В процесс тренировок были включены постоянные лекции – не только о выживании в буше, но и о выслеживании, чтении карт, плюс азы медицинской подготовки. Мы также изучали обычаи противника, его вооружение, способы передвижения и атак. Все стрельбы проводились только боевыми патронами. Перерывов между теоретическими занятиями и практическими не было – вместо них была сплошная физическая подготовка.

На шестой день, нас, голодных как чертей, погрузили в грузовик и отвезли примерно за 30 км от лагеря – на практические занятия по топографии. Когда мы выгружались, я заметил, что один из инструкторов как-то лукаво ухмыльнулся – дело в том, что мы высадились рядом с банановой фермой. Инструкторы дали нам задания и отбыли в лагерь. Бананы были запрещены категорически, но мы, в полном и абсолютном единении решили «положить» на приказ. Небольшая делегация, посланная нами к владельцу плантации, получила разрешение «взять немного бананов». Но бедняга не ожидал, что мы съедим весь груз, который он должен был отправить покупателю на следующей неделе. Учения мы закончили в темноте, и инструктора нас уже разыскивали. Естественно, они довольно быстро сообразили, где именно нас надо искать. Между нами, это было серьезнейшее нарушение дисциплины. Они пытались выявить зачинщиков, но мы стояли на своем, заявляя, что виновны все и идея пришла в голову всем одномоментно. Убедившись в бесполезности своих попыток, инструкторы заявили, что мы все до единого отчислены с курса. Для нас это был удар – мы прожили в этом изматывающем режиме неделю, немного приноровились, и в принципе считали дни до окончания курса. Мы паковали свои вещи, когда внезапно появился старший инструктор и сделал нам предложение. Либо мы отваливаем с курса, либо же мы принимаем наказание, которое инструкторы нам уготовили. Из 80 человек, которые участвовали в этой авантюре, примерно 50 согласились на наказание, как ни крути, это был шанс остаться – остальные посчитали, что с них довольно и заявили о своем уходе.

На следующее утро, как только температура поднялась до одуряющих сознание пределов, нам приказали заниматься бегом. Целый день. Естественно не налегке – нас разбили на команды и каждой вручили бревно мопани. Поначалу мы это восприняли с энтузиазмом, но через несколько часов, мы ни о чем не могли думать, кроме как о постоянной боли в мышцах. Во второй половине дня инструктора нам намекнули, что те, кто желают прекратить эту пытку и «соскочить» с курса могут вполне себе это сделать, претензий не будет, наоборот. Однако нашим ответом было решительное «нет» - мы действительно готовы были скорее упасть в изнеможении, нежели отказаться. К нашему всеобщему изумлению нам приказали бросить бревна и возвращаться обратно на курс. Чуть позже нам объявили, что вечером нас ожидает ужин. Все оставшееся время, мы думали исключительно о еде, с нетерпением ожидая, когда наконец можно будет впиться зубами во что-то ощутимое. Вечером нас построили на поверку. Инструкторы вышли на плац и кинули к нашим ногам мертвого бабуина и мешок с кукурузной крупой. Нам только и оставалось, что освежевать тушу, порубить ее и отварить, с большим количеством карри. Скажу честно, что вкуснее еды, чем это полугнилое мясо я в жизни не ел!

Наконец 25-дневный курс обучения подошел к концу и оставшимся объявили, что они приняты в ряды Скаутов Селуса.

Боевая работа в буше была безусловно интересной, но чрезвычайно опасной. Передвигались мы в основном ночью, группами по пять человек – трое белых и двое черных солдат. Наши лица были замазаны черным камуфляжным кремом, одеты мы были кто в штатское, кто в советскую или восточногерманскую форму. Нашей задачей было выявление групп террористов. Одна большая группа из 30 черных Скаутов, замаскированная под боевиков сумела завоевать доверие жителей ближайшего крааля и выяснить местонахождение настоящих террористов. Мы наблюдали за краалями, прячась в холмах, постоянно поддерживая контакт с другими группами. Когда убежища террористов были вскрыты, мы вызывали «штурмовиков» - легкую пехоту на вертолетах.

Работая в буше, мы с благодарностью вспоминали курсы по выживанию, поскольку припасов нам никто не доставлял. Наша диета состояла из ящериц, змей, кузнечиков, личинок, корней и дикого меда. Как-то раз один из наших разведчиков-африканцев принес под вечер соты с медом – мед был восхитителен и мы наелись им до отвала, тем более, что провизия в очередной раз подошла к концу. Утром я решил отведать его еще раз, но при свете солнца увидел, что в нем густо копошатся какие-то лиловые личинки. Хотя мы часто ели жареных личинок, на этот раз, от мысли о том, что придется поедать их живьем, меня чуть не стошнило. В другой раз мы наткнулись на гнездо цесарки и набрали яиц. Когда мы принесли их в лагерь, выяснилось, что никто не помнит, какие яйца тонут в воде – гнилые или хорошие. В процессе поедания мы обнаружили, что больше половины яиц содержало вполне сформировавшихся цыплят. Борьба отвращения с голодом завершилась победой последнего – мы убедили себя, что для китайцев это блюдо является деликатесом и продолжили трапезу.

Иногда можно увидеть в городе, парней в коричневых беретах с эмблемой в виде скопы. Скопа – это хищная птица, орлан-рыболов, повсеместно встречающаяся у крупных водоемов. Эмблема – изначально была неофициальным знаком отличия следопытов – принята в честь первого родезийского инструктора-следопыта, Андре Раби, погибшего при выполнении задания в 1973 году. Все Скауты считают Раби идейным вдохновителем части.

Скауты располагают одним из лучших и наиболее полных вольеров в Родезии. Недавно они также завели и террариум – причем не для забавы. Поскольку Скауты обязаны уметь выживать в буше в течение многих дней, они обязаны разбираться и использовать с выгодой для себя то, что может предложить им дикая природа: растения, птиц, животных, насекомых. Как пояснил один из инструкторов: «В вельде можно найти все. Чем лучше ты знаком с ним, тем выше твои шансы выжить в нем. Человек, не знающий буш, постоянно будет попадать там в опасные ситуации. Например, некоторые птицы могут выдать твое присутствие. Бабочки, которых люди считаю милыми и симпатичными насекомыми, на самом деле являются признаками того, что рядом находится источник с водой – особенно в зимние месяцы. Наша цель – научить курсантов чувствовать себя как дома, в тех условиях, в которых они работают. Растения не только дают им пищу – они очень важны при выслеживании людей. Кроме того, растения можно использовать и как лекарства – скажем, марула, это лучший антигистаминный препарат, который только можно найти в дикой природе».

Истории о том как они выживают в буше, порой звучат как легенды – как например, об одном молодом Скауте из Солсбери, который провел 18 дней в буше, скрываясь от большой банды террористов, его преследовавшей. Как он сам сказал, «просто в один момент, что-то пошло не так». У него не было сухого пайка, запасов воды, и очень мало патронов – но его подготовка в Вафа Вафа, позволила ему с честью выйти из этой ситуации. Многие Скауты являются отлично подготовленными парашютистами, что позволяет им быстро и скрытно попадать в те районы, где требуются их навыки.

Вот кто такие Скауты, солдаты, которых террористы мечтают уничтожить, военнослужащие, по праву гордящиеся своим официальным девизом - Pamwe Chete (Только вместе).

               

Отзывы к статье
Оставить отзыв
Ваше имя:


Ваш отзыв:

Введите код, указанный на картинке:



Продолжить